?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Киев-3
gutnikov_yira
Четвёртый день пребывания в Киеве начался бодро. Уже с утра были известны сразу две хорошие новости:
1) Наш грузовик с запчастями наконец-то приехал
2) Сегодня украинцы дадут нам ангар.
Поэтому предполагалось поработать как можно больше, чтобы поменьше работы оставить на завтра, ведь завтра её придется делать на улице.

Пережив ещё раз опостылевшее стояние в очереди на пропускном пункте, мы подбегаем к нашему Боингу. Кто-то уже вызывает тягач, я подтаскиваю стремянку к самолётной входной двери. Тягач приходит довольно быстро, мы усаживаемся в наш самолёт, и как в автобусе начинаем плавное движение по киевскому аэропорту. Стоянки громадных украинских Боингов-777, стоянки частных самолётов сталепрокатных королей, стоянки вертолётов, стоянки правительтвенных самолётов... Наконец, мы подкатываемся к ангару, и через пару минут плавно въезжаем под крышу. Кто-то из украинских техников подкатывает под самолётную дверь лестницу.
Как я уже говорил, ангар у украинцев отличный, тёплый. С нашего самолёта постепенно начинают шлёпаться лепёшки тающего снега. Несколько дней до этого погода была довольно щедрой на снежок, и теперь на наш самолёт нахлобучены целые сугробы, которые начинают плавно сползать нам на головы с крыла и стабилизатора. Откуда-то появляются несколько вёдер, которые мы расставляем под ручейками воды, спасая ангар от превращения в бассейн.
В углу ангара уже расставлены ящики, которые радостно опознаются нами, как те самые ящики, которые мы заколачивали в Минске перед отправкой сюда. Воздухозаборник, створка реверса, оснастка для её замены, створка капота, два колеса, несколько ящиков инструмента, набор из 38-ми лопаток вентилятора, куча всяких смазок и герметиков, чемодан сертификатов на все эти детальки.
Хорошо, что уже многое сделано позавчера. Дело нескольких минут- снять разломанный капот. Ещё несколько минут- и с помощью вилочного погрузчика от двигателя плавно отъезжает здоровенная труба воздухозаборника. Тот же погрузчик подвозит новый воздухозаборник, его тут же подвешивают на двигатель и начинают прикручивать (там около сорока болтов по окружности).
Всем сразу подступиться к двигателю не получается. Я ухожу к колёсам, извлекая из прибывших ящиков специальный колёсный инструмент. В результате самолётных скачек по пересечённой местности повреждены два колеса, их надо заменить. Кроме того, все колёса надо снять и вычистить от грязи и травы, которыми плотно забиты колёсные диски и тормоза. Я со своим опытом перронной работы наилучшим образом подхожу для того, чтобы менять колёса, хех. В двигатели мы на перроне особо не лезли, а замена колёс- это то, чем приходилось заниматься каждый день в течение нескольких лет.
При снятии колёс- из них вываливаются комья земли и травы. Колёса выглядят так, что такой грязевой проходимости может позавидовать любой УАЗ. Несколько часов уходит у меня на то, чтобы вычистить два колеса, обмывая их водой и специальной кисточкой, и ещё заменить два колеса, пострадавших от встречи с ошмётками уничтоженного самолётом фонаря. Рядом со мной уже кто-то пощёлкивает ангарной кран-балкой, аккуратно отделяя от двигателя створку реверса. Попутно выясняется, что обед сегодня отменяется- здесь нет столовых на территории порта! Только за территорией, а с нашими одноразовыми пропусками это недоступно. Ну что же, разгрузочный день.
Вспомнив перронное прошлое, вдоволь пощёлкав динамометрическим ключом, я возвращаюсь к двигателю. Уже заканчивается установка новых лопаток вентилятора, я помогаю ставить новый капот, финальные трубочки-проводочки прикручиваются к установленному воздухозаборнику. Короткий декабрьский день как-то незаметно сгустился в синеву и уплотнился до черноты. После установки лопаток вентилятора я запрыгиваю в воздухозаборник и прикручиваю новые шумопоглощающие панели. Когда я прекращаю размеренно щёлкать динамометрическим ключом, затягивая полсотни винтов, остальные уже готовятся к подъёму самолёта, чтобы прогнать уборку-выпуск шасси.
Почти восемь вечера. Подъёмники для самолётов у украинцев продвинутые, с электронным управлением. Довольно много времени уходит на то, чтобы точно установить подъёмники под соответствующими точками на самолёте. Потом протянуть провода от подъёмников к пульту управления. Этот процесс становится ещё одним подтверждением поего скептицизма в отношении технического прогресса. Старыми ручными домкратами с ручками-"шморгалками" мы подняли бы самолёт за меньшее время, чем то, которое понадобилось на включение электронных подъёмников и борьбу с внезапными глюками и отошедшими разъёмами. Ну, правда, пришлось бы вспотеть. А тут потеть не приходится, зато приходится топтаться вокруг дисплеев с надписью "FAULT". Щас, мы позовём специалиста! Щас, мы позовём второго специалиста, он точно знает! Всё-таки через какое-то время самолёт под гудение подъёмников плавно поднимается на десять сантиметров от пола.
-От шасси!- вопит из кабины один из моих коллег. Стукают замки выпущенного положения, сопит гидравлика, могучие ноги Боинга подгибаются, поднимаются и уходят внутрь самолёта. Хлопают створки передней ниши шасси. Всё отлично. Выпускаем. Ещё раз туда-сюда. Ну и ещё раза два. Всё, опускаем.
Мы растаскиваем по своим углам оборудование, взятое во временное пользование у украинцев. Упаковываем по ящикам всё, что снятно с пострадавшего двигателя. Пересчитываем, сверяем с описью, укладываем, обвязываем, закрываем. Теоретически завтра это должны погрузить на грузовик и увезти в Минск. Всё, теперь вызываем тягач и убираемся обратно на ту стоянку, с которой уехали утром. Самолёт в целом готов к возвращению домой, на завтра остаётся только погонять отремонтированный мотор.
Пока мы не торопясь катимся, повторяя в обратном направлении длинный путь по аэропорту, я внезапно вспоминаю, что ничего с утра не ел, да как-то и не особо хочется. Видимо, организм с состоянии рабочего стресса решил временно забить на питание.
Уже почти полночь, когда мы вваливаемся в пустую столовую на первом этаже нашей гостиницы. Один из моих коллег проявил смекалку, и заказал ужин по телефону, пока мы проходили непростые украинские проходные в аэропорту. Нам обещали вынести "что осталось". Внезапно, "что осталось" оказалось здоровенными стейками и сразу несколькими тазиками салатов. Официант порывался вынести и графинчик, но все как-то хмуро отказались, хотя по дороге к гостинице пошучивали, что после такой работы надо выставить на стол литр, нет, два, нет, ведро... Горьковские грузчики после своей работы отправились в кабак пить ведро водки, а мы просто расползлись по номерам. Уже в номере, засыпая, я подумал, что это, наверное, был самый интенсивный рабочий день в моей жизни.
===
Пятый день в Киеве. Уже родная проходная с рекламами сгинувших авиакомпаний. Уже знакомый перрон и до боли родной Боинг, который осталось только погонять для проверки перед вылетом домой. Опять буксируемся куда-то, постукивая по плитам, мимо внушительных украинских 777, готовящихся к своим заокеанским прыжкам. Специальной площадки для гонки двигателей тут, похоже, нет, и нас буксируют на какой-то дальний конец рулёжки, где можно безопасно дуть выхлопными газами в поле. Двое инженеров- в пилотских креслах, остальные нависают над ними, плотно толпясь в кабине и проходе к ней, сверля глазами приборы. Ваще-то всё должно запуститься номально, внури движка ничего мы не делали. Главное, что нужно проверить- это вибрация. Насколько правильно установлены лопатки вентилятора, как всё отбалансировано, и не накосячено ли чего-нибудь именно в плане лопаток. Во всём остальном там особо негде косячить.
Обожаю это медленное могучее БУУУУУ запускающегося двигателя 737. Запускаются оба двигателя, надо будет при испытании шуровать ими более-менее симметрично, чтобы самолёт не потащило на разворот при сильной асимметрии тяги.
На малом газу стрелки измерителей вибрации покачиваются около ноля. Две минуты прогрева. Плавное увеличение до 45 процентов. На левом двигателе (на котором мы ничего не делали) указатель вибрации отходит от ноля, а на правом- нет! В целом после прогона от малого газа до 85 процентов получается, что на правом движке вибрация раза в полтора меньше, чем на левом! И в целом всё очень далеко от допустимых пределов. Окей, буксируемся обратно. Один из инженеров звонит в Минск. Оттуда сообщают, что около семи вечера в Киев прибудут пилоты, которые на излеченном самолёте отвезут нас домой. Когда самолёт прибывает на стоянку, я погружаюсь в ещё одно маленькое воспоминание о перронной работе- заправляю самолёт на дорогу в Минск.
Мы возвращаемся в гостиницу, сворачиваем вещи, я изо всех сил утаптываю свою рабочую "яйцеварку" в рюкзак. До выхода в аэропорт навстречу пилотам ещё более двух часов. Мы едем на такси в Борисполь- пригород Киева, расположенный рядом с аэропортом (собственно, аэропорт и называется "Борисполь"). Торговые центры, моллы, пиво, вот это всё. Тратим остатки гривен. Вообще поразительно, насколько одинакова, усреднена и стандартизирована вся эта крупная торговля в разных странах. Идёшь по длинной галерее, разделённой на стеклянные кубики магазинчиков, смотришь на манекены, еду и гаджеты, и думаешь- это Киев, Минск, Вильнюс, Рига, Москва, Милан? Никакой разницы. Впрочем, истинный белорус должен всегда твёрдо помнить, что Минск- самый дорогой город мира, поэтому если уж оказался в другой стране- то немедленно хватай всё, до чего дотянешься. Я купил поллитра тёмного пива, и не спеша его продегустировал, глядя на большие стрелочные часы на стене храма торговли. Полчасика можно ещё погулять. Внезапно через дорогу от торгового центра оказалось нечто вроде парка. Или это кладбище? Под толстым слоем снега угадываются разнообразные памятники, обелиски, выстроенные в какой-то слегка не удавшейся попытке строгого порядка. Ажурная ограда будто бы из острых пик, оплетённых чугунными цветами. Открытая калитка. Всё-таки это не кладбище- вблизи монументы и обелиски оказываются разнообразными кустарниками, плотно занесёнными снегом. В центре парка растения почтительно расступаются, образуя круг, в центре которого- бронзовый памятник какому-то внушительному бородачу, вроде Маркса или Менделеева. На гранитном постаменте памятника блестят жёлтым металлом несколько строчек. Даты жизни, а ниже- какое-то четверостишие? Всё плотно облеплено смесью снега и льда, и из всего четверостишия где-то в его середине просматривается только слово "смерти". Я пытаюсь поскрести ногтями ледяную корку на постаменте, но она неожиданно прочная, и ничего больше разглядеть не удаётся. Да и темно уже. Да и пора выдвигаться к условленной точке встречи у торгового центра. А оттуда- снова такси и аэропорт.
В зале ожидания аэропорта в условленном уголке нас уже ждут двое пилотов. Мы стройной цепочкой направляемся на паспортный контроль, потом, через красочные "дьютики"- на выход, где нас уже ждёт микроавтобус, резво отвозящий нас к самолёту. Кто-то уже распорядился подкатить к нему трап.
Самолёт оживает, светится, прогревается. Восемь пассажиров рассаживаются в широких креслах бизнес-класса, распихивают по полкам пакеты из "дьютиков". В кабине пощёлкивают переключателями пилоты.


Ещё с полчаса ждём противообледенительный облив. Оператор обливочной машины- ещё один человек, которого я могу назвать коллегой, всё-таки пять зим я прокатался в этой кабине с пушкой. Обливочная машина у киевлян навороченная, лучше наших.
Ещё несколько минут- и "васильковый" 737 катится по рулёжкам- уже без помощи буксира. Выворачивая взгляд сквозь иллюминатор вниз и назад, я смотрю на отремонтированный двигатель, едва заметно покачивающийся под крылом. Его звук проходит через монотонное сопение малого газа, гул средних оборотов и напряжённое рычание взлётного режима. Через спинки кресел начинает передаваться ощутимое ускорение, самолёт вздрагивает на неровностях полосы всё слабее, слабее, и вот перестаёт вздрагивать совсем. Через несколько секунд пейзаж, весь состоящий из цепочек огней вдоль дорог, исчезает в плотной облачной мгле. Через 50 минут мы вывалимся из этой мглы над минским аэропортом.


  • 1
Было бы круто, если б были фото из ангара процесса ремонта.

  • 1